Заявление Председателя Банка России Эльвиры Набиуллиной по итогам заседания Совета директоров Банка России 19 декабря 2025 года
Добрый вечер! Сегодня мы приняли решение снизить ключевую ставку до 16% годовых.
Инфляция замедляется. В ноябре – даже несколько быстрее наших ожиданий. Это было связано не только с устойчивыми, но и в значительной мере с разовыми факторами. Вместе с тем в ближайшие месяцы на цены будет существенно влиять повышение НДС и регулируемых цен. Нам еще предстоит оценить, каким будет их итоговый эффект. Все это мы учитываем, выбирая скорость и масштаб снижения ставки.
Перейду к аргументам сегодняшнего решения.
Первое. Инфляция.
Текущие темпы роста цен в последние месяцы были волатильны. В октябре они выросли, а в ноябре – замедлились. Во многом это произошло за счет тех товаров, цены на которые обычно сильно колеблются. Это овощи и фрукты, бензин – цены на него после быстрого роста стабилизировались и даже немного снизились благодаря мерам Правительства.
По недельным данным, годовая инфляция уже опустилась ниже 6%. И по итогам года рост цен будет минимальным за последние пять лет.
Текущие показатели устойчивой инфляции в ноябре тоже снизились – примерно до 4%. Однако по одному месяцу преждевременно судить о том, разовое это замедление или проявление долговременной тенденции. В среднем за октябрь – ноябрь текущие темпы роста для большинства показателей устойчивой инфляции пока остаются несколько выше 4%.
Кроме того, в начале следующего года нас ожидает временное ускорение инфляции, связанное с повышением НДС. Отдельные компании начали корректировать цены с учетом этого уже в декабре, но основное влияние еще впереди. В то же время некоторые предприятия, напротив, в конце года стремятся быстрее распродать имеющиеся запасы в преддверии повышения НДС, предлагая покупателям привлекательные ценовые условия, что может оказывать временный дезинфляционный эффект.
В январе на цены будет влиять и дополнительная индексация тарифов на жилищно-коммунальные и другие регулируемые услуги. С учетом уточнения параметров индексаций влияние разовых факторов на инфляцию в следующем году может быть больше, чем мы оценивали в октябре.
Повышение НДС затрагивает широкий круг товаров и услуг и поэтому может повлиять на инфляционные ожидания. В ноябре и в декабре они уже выросли и у граждан, и – более заметно – у бизнеса.
Рост инфляционных ожиданий – это не что-то эфемерное. Ожидания влияют не только на решения о покупках, но и на то, насколько привлекательными выглядят процентные ставки. Ведь, принимая решения о том, размещать ли деньги на депозит, брать ли кредит, вкладывать ли в новый проект, люди и бизнес явно или неявно сравнивают ожидаемую доходность с ожидаемым ростом цен. А это значит, что и решения по ключевой ставке мы должны принимать с оглядкой на этот фактор, чтобы сохранять такую жесткость нашей политики, которая приведет инфляцию к цели.
Второе. Экономика.
Экономика продолжает возвращаться к траектории сбалансированного роста, что подтверждается замедлением инфляции. И, по нашим оценкам, она выйдет из состояния перегрева в первом полугодии следующего года.
По оперативным данным, рост экономики в IV квартале несколько ускорился по сравнению с предыдущим, в том числе в добыче и обрабатывающей промышленности. Темпы роста потребительской активности остаются высокими, ускорившись после плавного замедления в первом полугодии. Особенно это заметно в секторе общественного питания и ряде других услуг, а также в продажах непродовольственных товаров. Дополнительный вклад в рост потребления в последние месяцы вносило расширение спроса на автомобили в преддверии повышения утилизационного сбора.
Опросы предприятий в октябре – декабре показывают, что бизнес более оптимистично оценивает перспективы роста спроса на свою продукцию, чем в предыдущем квартале. Этому способствует уже произошедшее смягчение денежно-кредитных условий. В то же время динамика по отраслям остается очень неоднородной.
Инвестиционная активность в основном замедляется, но и здесь картина неодинакова по секторам. За последний год можно отметить некоторое снижение – например, в строительстве, где в прошлые годы уровни были рекордными, а также в транспорте и некоторых добывающих отраслях. Но по экономике в целом объем инвестиций остается вблизи исторически максимальных значений, на которые они вышли за последние три года. За январь – сентябрь этого года инвестиции в основной капитал составили более 26 трлн рублей. В реальном выражении это на уровне сопоставимого периода прошлого года.
Что касается рынка труда, то его жесткость снижается, но пока медленно. Опросы показывают, что доля предприятий, испытывающих дефицит кадров, постепенно сокращается. Она уже заметно ниже пиковых уровней, которые мы отмечали в прошлом году. Компании планируют более умеренную индексацию зарплат в следующем году. В отдельных отраслях растет неполная занятость работников, хотя в целом по экономике она остается небольшой.
Третье. Денежно-кредитные условия.
Они остаются жесткими, но по сравнению с октябрем в целом несколько смягчились.
В условиях снижения кредитных ставок корпоративное кредитование в октябре – ноябре продолжило расти довольно высокими темпами. Причем этот рост идет по широкому кругу отраслей и заемщиков. Продолжает расширяться ипотечное и автокредитование, но менее существенно, чем корпоративное.
Ускорение кредита – это естественная реакция на смягчение денежно-кредитной политики. Нам важно поддерживать такую жесткость денежно-кредитных условий, чтобы кредит рос сбалансированными темпами, совместимыми с устойчиво низкой инфляцией.
На депозитном рынке, как мы уже отмечали, снижение ставок приостановилось. На некоторые сроки они даже несколько повысились по сравнению с началом октября. Это поддерживает привлекательность рублевых вкладов. Одновременно растет интерес граждан к иным формам сбережения, в том числе на фондовом рынке. Сберегательная активность в целом остается на исторически высоком уровне.
Несколько слов о внешних условиях.
Цены на основные товары российского экспорта складываются ниже нашего прогноза. Это связано как с ухудшением конъюнктуры на мировых рынках отдельных сырьевых товаров, так и с влиянием санкций.
Несмотря на ухудшение внешних условий, рубль остается крепким. Первый фактор – это действие бюджетного правила. Второй – эффекты жесткой денежно-кредитной политики. Она способствует сдержанной динамике импорта, что снижает спрос на валюту. Высокие ставки также поддерживают привлекательность рублевых активов по сравнению с иностранными. Кроме того, потребность в иностранной валюте сокращается под действием мер импортозамещения и поддержки отечественных производителей. Это структурные факторы, их влияние реализуется на более длинном горизонте. Краткосрочно на курсе рубля сказываются также ожидания по геополитической ситуации.
Укрепление рубля, произошедшее в этом году, еще продолжает оказывать дезинфляционное влияние, пусть уже и не столь выраженное.
Теперь перейду к рискам.
Проинфляционные риски преобладают на горизонте следующего года. Высокими остаются риски со стороны жесткости рынка труда, дефицита кадров. Другой значимый риск – это рост инфляционных ожиданий, их реакция на повышение НДС, индексацию тарифов. Далее – риски со стороны внешних условий, особенно цены на нефть. И, наконец, риски, связанные с динамикой кредита. Если ускорение кредитования и, соответственно, денежной массы будет чрезмерным, это может препятствовать возвращению экономики к сбалансированной траектории и давить на цены. Важный источник неопределенности – геополитика.
При этом мы учитываем и дезинфляционные риски. Прежде всего это риск более значительного замедления внутреннего спроса.
В завершение – о наших будущих решениях.
Масштаб и скорость дальнейшего смягчения политики будут зависеть от устойчивости замедления инфляции и динамики инфляционных ожиданий. Реализация проинфляционных рисков может потребовать пауз в движении ставки.
Это значит, что не будет снижения в режиме автопилота. Мы будем постоянно оценивать изменение всех ключевых параметров российской экономики и внешней среды и в случае необходимости корректировать траекторию нашего движения. В ближайшие месяцы в фокусе нашего внимания будет то, как цены, а также ожидания людей и бизнеса отреагируют на повышение НДС и тарифов, как будет развиваться ситуация с другими проинфляционными и дезинфляциоными рисками – будут они усиливаться или ослабевать.
Устойчиво низкая инфляция, к которой мы идем, – это единственный путь к умеренным процентным ставкам для всех, к предсказуемой среде для долгосрочных вложений и планов. Это фундамент для стабильного развития экономики и роста благосостояния людей. И это то, что мы ожидаем увидеть в следующем году. С наступающим Новым годом!
Спасибо за внимание!
Сессия вопросов и ответов
ВОПРОС (агентство ТАСС):
Не могли бы вы рассказать, какие варианты рассматривались сегодня на Совете директоров?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Это традиционный вопрос. Мы рассматривали три варианта: вариант неизменности ставки, вариант снижения на пол процентного пункта и вариант снижения на 1 процентный пункт.
И те, кто предлагал решение по сохранению ключевой ставки, большее внимание уделяли тому, что пока еще преждевременно судить об устойчивости замедления инфляции, потому что в последние месяцы она была волатильной (я уже говорила про октябрь – ноябрь). И по одному месяцу, действительно, достаточно сложно судить об устойчивости, учитывая и проинфляционные факторы, которые в ближайшее время реализуются, имею в виду повышение НДС, тарифов. Также обращали внимание на значимое ускорение кредитования и на сохранение повышенных инфляционных ожиданий.
Те, кто предлагали больше шаг, считали, что замедление инфляции, которое происходит, уже достаточно устойчиво.
Но в этих условиях большинство все-таки считали, что нужно принимать более взвешенное, более осторожное решение о снижении ставки на пол процентного пункта.
ВОПРОС («Российская газета»):
Данные по инфляции за ноябрь и начало декабря, особенно с сезонной корректировкой, выглядят так, что ЦБ уже хочется поздравить с долгожданной победой над инфляцией. Скажите, пожалуйста, можно ли уже поздравлять или рано? Прошли мы уже большую часть пути или еще не прошли? И если все-таки мы приближаемся к середине или миновали ее, как быстро будет сокращаться дистанция между номинальной ставкой и нейтральной?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Я точно могу сказать, что мы прошли значительную часть пути, но вторая часть дистанции, как известно, всегда тяжелее, это хорошо знает любой марафонец. Помните, мы сравнивали (с марафоном – Ред.) наше движение ставки, и не только ставки, но и экономики в целом, – это все-таки долгосрочное движение.
Одного месяца низкой инфляции точно недостаточно, и поэтому мы, кстати, больше внимания уделяем – вы можете это заметить и по нашим публикациям – даже не месячной инфляции, а трехмесячной, скользящей, с очищенной сезонностью, а она в среднем за последние 3 месяца составила 5,2%, и это выше нашей цели.
Добавьте к этому еще и инфляционные ожидания, и вы поймете, почему мы столь осторожно относимся к снижению ставки. Инфляционные ожидания остаются высокими, мы это учитываем. И вы знаете наш прогноз по ключевой ставке: мы ожидаем, что к нейтральному уровню перейдем в 2027 году.
ВОПРОС (РИА «Новости»):
Сегодня после решения ЦБ снизить ставку вновь многие крупные банки уже приняли решение снизить ставки по рыночной ипотеке. И я хотела бы в связи с этим задать вопрос: как вы считаете, при какой ключевой ставке оживет рынок ипотеки, и может ли это случиться уже в следующем году?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Мы уже видим, что рыночная ипотека растет. Конечно, все еще доминирующую, преобладающую долю в выдачах ипотеки занимают льготные программы, прежде всего «Семейная ипотека». Но мы видим, что даже на предыдущие снижения ключевой ставки рыночная ипотека отреагировала, и считаем, что и дальше по мере снижения инфляции и снижения ключевой ставки ипотека будет расти. Наверное, заметная активизация произойдет, когда ключевая ставка будет близка к нейтральному диапазону.
ВОПРОС (онлайн-издание РБК «Юг и Северный Кавказ», Краснодар):
С 1 января 2026 года НДС будет увеличен до 22%. Каким образом Центробанк учитывал это повышение при принятии решения по ключевой ставке сегодня, и как Центробанк может нивелировать возможное повышение цен?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Мы учли, что повышение НДС может существенно повлиять на цены в ближайшие месяцы. Надо сказать, что оно уже отразилось, на наш взгляд, на инфляционных ожиданиях, но нам еще предстоит оценить, каким будет итоговый эффект.
И все это мы будем учитывать, выбирая скорость и траекторию снижения ставки. Мы считаем, что наша жесткая денежно-кредитная политика позволяет уменьшить перенос повышения НДС в цены и позволяет уменьшить вторичные эффекты – все это сдерживает инфляцию.
А.Б. ЗАБОТКИН:
Два небольших дополнения. Эффекты от НДС были учтены и в прогнозе, и в решении еще на октябрьском заседании. То есть октябрьское решение уже принималось с учетом решений по изменению НДС.
И второе соображение. Я еще раз хочу подчеркнуть, что на среднесрочном горизонте, если смотреть на год в целом, то повышение НДС будет носить дезинфляционный характер по сравнению с вариантом, если бы его не было и бюджет столкнулся бы с более высоким дефицитом.
ВОПРОС (проект Bitkogan):
Сейчас некоторые брокеры предлагают децентрализованный обмен заблокированными активами в формате «бумаги на бумаги». Вопрос: как вы оцениваете перспективы данного обмена? И в случае если обмен не состоится или состоится не полностью, то какое решение регулятор планирует предпринять на рынке, чтобы разблокировать активы россиян?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
К нам не поступали официальные документы о проведении таких обменов. Поэтому, наверное, говорить о каких-то дополнительных действиях преждевременно.
ВОПРОС (агентство «Интерфакс»):
Вы не исключаете всплеск роста цен только в январе или еще в какие- то месяцы следующего года? И, соответственно, правильно ли мы понимаем, что вы продолжите действовать в отношении ДКП плавно, избегая резких движений?
И второй вопрос. Посчитал ли уже ЦБ эффект от отмены льгот по НДС при операциях с банковскими картами? Согласны ли вы с оценкой Сбербанка, что это сектору обойдется в 200 миллиардов рублей? И будете ли вы давать рекомендации банкам, чтобы они эти расходы не перекладывали на клиентов, или это все же право банков?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Мы действительно относимся достаточно аккуратно к принятию решений по ставкам, учитывая преобладание проинфляционных рисков сейчас. По нашему прогнозу, в базовом сценарии в следующем году предполагается снижение ставки, но, учитывая проинфляционные факторы, в том числе высокие инфляционные ожидания, конечно, мы будем поступать осторожно.
Что касается динамики инфляции в течение следующего года, да, возможно некоторое повышение текущего темпа роста цен в январе в связи с повышением НДС, но мы считаем, что устойчивая инфляция после этого всплеска продолжит снижаться и что во второй половине года устойчивые компоненты инфляции будут около 4%.
Возможно некоторое повышение текущих темпов роста цен в октябре, когда будет индексация тарифов, но мы тоже считаем, что это будет временный эффект.
Второй вопрос про эквайринг. Мы ожидаем, что в ближайшее время будут разъяснения Минфина, какой все-таки перечень операций подпадет под НДС. Только после этого можно будет делать более точные оценки, но в целом очевидно, что отмена налоговых льгот может повлиять на платежный рынок. Конечно, есть риск того, что банки перенесут свои траты в тарифы. Но это движение надо учитывать все-таки в целом в контексте налоговых изменений. Как Алексей Борисович уже сказал, если выбирать между повышением налогов и увеличением бюджетного дефицита, то первое – повышение налогов – гораздо менее проинфляционно, чем второе.
Как будут переносить повышение налогов в цены? Так же, как в целом по экономике: экономические субъекты самостоятельно принимают решения, но в том числе ориентируясь и на спрос, и на конкуренцию, которая существует. И на платежном рынке эта конкуренция тоже существует. Поэтому я думаю, что банки будут принимать это во внимание.
ВОПРОС («Независимая газета»):
Возвращаясь к теме таргета по инфляции, вопрос, немножечко даже, наверное, подводящий итоги: как вы считаете, почему все-таки, несмотря на продолжительный период действительно жесткой денежно-кредитной политики, пока не удалось достичь этого таргета на уровне 4%? Что мешает? На каком этапе происходит сбой, по вашим оценкам?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
На наш взгляд, сбоя не происходит. В силу того, что в прошлые годы реализовывались проинфляционные риски, у нас инфляция ускорялась.
Напомню, что месячные темпы роста цен в конце 2024 года в пересчете на год были больше 14%. То есть мы в 2025 год вошли с очень высокой инфляцией. И мы не ставили себе задачу в этом году достичь таргета, потому что это была бы уже не мягкая посадка и был бы риск того, что мы в следующем году сильно бы отклонились вниз от цели. И поэтому мы прогноз в начале года делали, если вы помните, по инфляции на конец этого года в 7–8%.
Инфляция замедляется быстрее и замедляется под влиянием жесткой денежно-кредитной политики. Поэтому мы считаем, что политика срабатывает, и мы переходим, как и планировалось, к сбалансированным темпам роста кредита (мы через ставку влияем прежде всего на кредит) и в целом к сбалансированным темпам роста экономики.
ВОПРОС (онлайн-издание URA.RU, Екатеринбург):
В последние годы ЦБ успешно справился с шоком 2022 года, обуздал инфляцию, но экономика вступила в период структурной перестройки. Как сегодня, в конце 2025 года, вы балансируете между, с одной стороны, необходимостью сдерживать инфляцию, а с другой стороны, стимулированием кредитования и инвестиций для роста? Какой из этих противовесов сейчас для вас имеет абсолютный приоритет?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Абсолютный приоритет для нас имеет ценовая стабильность, и она не противоречит целям развития кредитования и инвестиций для экономического роста, а, напротив, служит условием и для роста кредитования, и для роста инвестиций, и для стабильного, устойчивого роста экономики.
И хотела бы заметить, что стабильно низкая инфляция – это не какая- то ведомственная задача, это действительно фундамент для нормального развития экономики, в том числе для долгосрочного кредитования, долгосрочных инвестиций в развитие производства. И поэтому, конечно, очень важно скорее подвести черту под этим длинным периодом высокой инфляции.
Кстати, рост кредитования не остановился, и если оглянуться
на 3 последних года, то с 2023 года, включая этот год, кредитование выросло очень существенно. И последние данные на начало декабря говорят, что кредитный портфель в целом – на языке экономистов это называется требования к экономике – достиг
155 трлн рублей, и это означает, что с 2022 года кредитный портфель вырос на 55%, причем заметный рост был и в реальном выражении. Если очистить этот темп роста от влияния инфляции, то за 3 года кредитование выросло на 25%.
Очень важно, что там не только краткосрочные кредиты. Свыше 45% этого прироста кредитов – это кредиты на сроки больше 3 лет. Такие кредиты, как правило, берут для инвестиций. И такой существенный рост кредитов во многом обеспечил столь же значительный рост инвестиций.
Я уже говорила в своем вступительном слове об инвестициях. Нужно внимательно отнестись к цифрам. За первые 3 квартала у нас инвестиции в основной капитал составили 26 трлн рублей. Это плюс 10% к прошлому году. Если сделать поправку на рост цен, то динамика положительная – 0,5% в реальном выражении. Кажется, небольшой рост. Но что я хочу подчеркнуть. Объем инвестиций уже достиг рекордных уровней, и все это будет поддерживать рост производственных возможностей.
Мои коллеги, говоря о темпе роста и достигнутом уровне инвестиций, приводят такую аналогию с автомобилем: чтобы ехать быстро, достаточно один раз разогнаться и дальше поддерживать эту скорость, а не непрерывно увеличивать свою скорость. И в этой аналогии скоростью является не прирост инвестиций, а их достигнутый уровень. Именно уровень инвестиций, а также их продуктивность, насколько эти инвестиции ведут к росту производительности труда, во многом определяют темп прироста валового внутреннего продукта.
ВОПРОС (агентство «Рейтер»):
Мой вопрос связан с иском, который подал Банк России к Euroclear. Вы уже понимаете, на какие активы может быть обращено взыскание? Будут ли это клиентские активы депозитария? И в связи с текущим решением саммита ЕС, может быть, ЦБ передумает или хотя бы смягчит свою позицию подавать дальше иски к европейским банкам?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Нет, мы пока не собираемся отзывать свои иски.
А по первой части вопроса, – как будет исполняться решение суда, как будет возмещаться ущерб, – это будет определено после того, как будет принято решение суда и после того, как оно вступит в законную силу.
Но я хочу сказать, что мы также рассматриваем возможность защиты интересов и в международных судах и арбитражах с последующим приведением в исполнение актов таких судов и в других государствах.
ВОПРОС (издание Frank Media):
Уже упоминали, что с 2026 года вводится НДС на операции по банковским картам. И как вы в целом к этому относитесь? Видите ли вы сейчас, что стало больше платежей наличными, чем платежей по картам? И видите ли вы вообще риски такой определенной активизации наличных расчетов?
И еще небольшое уточнение про рекордные приросты корпоративного кредитования в октябре и, видимо, в ноябре. С чем вы это связываете? И считаете ли вы, что это выше, чем должно быть для достижения цели по инфляции?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Что касается отмены льготы по НДС на карточные операции, я к этому отношусь как к уже свершившемуся факту – решение такое принято. Да, это может повлечь некоторое увеличение тарифов по платежам. Но, еще раз, к этому решению надо относиться как к части комплексного решения по налоговым изменениям. Эти налоговые изменения были приняты в связи с повышением расходов бюджета. Альтернативой было увеличение бюджетного дефицита, увеличение государственного долга.
Если сравнивать эти два варианта с точки зрения нашего мандата, конечно, повышение НДС более дезинфляционное, чем альтернативный вариант.
Что касается перехода на платежи наличными в связи с НДС (на операции по банковским картам – Ред.), я такого риска совсем не вижу, потому что граждане уже привыкли расплачиваться безналично, это удобно, быстро, и они предпочитают, конечно, безналичные платежи. И в статистике мы тоже не видим пока, и думаю, что не увидим, какое-то сокращение безналичных платежей.
Что касается прироста кредитования корпоративного сектора, оно действительно ускорилось. Частично это может быть связано с сезонностью. У нас сезонно корпоративное кредитование, особенно со стороны получателей госсредств, растет в ожидании того, что скоро придут бюджетные средства. Но это связано и со смягчением денежно-кредитных условий в целом.
Но надо сказать, что прирост не рекордный, корпоративное кредитование действительно ускорилось после первой половины года, но растет медленнее, чем в 2023 и 2024 годах.
Что касается влияния на инфляцию, для нас важны общие темпы роста кредитования. Кстати, темпы роста розничного кредитования ниже, чем мы ожидали в начале года. И в целом мы смотрим даже не столько на темпы роста кредитования, сколько на денежные агрегаты. Очень важно, сколько денежных ресурсов поступает по бюджетному каналу. Поэтому это всегда комплексный анализ.
Конечно, нужно внимательно следить, насколько у нас будут в целом денежные агрегаты расти, учитывая, что в корпоративном кредитовании у нас есть большая доля нечувствительных или малочувствительных к процентной ставке кредитов.
ВОПРОС (НТВ «Деловые новости»):
В прошлом году по итогам финального заседания вы сказали, что попросили бы у Деда Мороза сбалансированные темпы роста экономики и замедление роста цен. Учитывая, что в этом году Центробанк ни разу не повышал ключевую ставку, получается, желание сбылось. Может быть, оно начало сбываться. И, может быть, у вас есть новое пожелание? Раз с предыдущим так вроде удачно получилось.
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Желание ли сбылось, либо наша политика сработала, но мы действительно пришли к тому, что инфляция существенно замедлилась. Экономика переходит к сбалансированным темпам роста.
И на следующий год хотелось бы, чтобы инфляция не просто коснулась 4%, а чтобы мы устойчиво достигли ценовой стабильности. И хотелось бы, чтобы наши граждане, наш бизнес почувствовали преимущества низкой инфляции.
ВОПРОС (проект Law and Finance):
Инфляция сейчас действительно замедляется быстрее ожиданий, а вот риски для финансовой системы, наоборот, кажется, что растут, прежде всего из-за возросшей долговой нагрузки на компании. Насколько для Центрального банка сейчас важен вопрос финансовой стабильности? Влияет ли это на решение по ключевой ставке?
И также людей интересует, насколько устойчива банковская система России и безопасно ли держать деньги в банках? Что бы вы могли сказать людям?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Вопросы финансовой стабильности для нас всегда приоритетны, всегда имеют значение. Но сейчас мы не видим никаких угроз для финансовой стабильности, хотя, вы знаете, мы каждые полгода делаем Обзор финансовой стабильности, смотрим на уязвимости, где они могут созревать. Для нас очень важно предотвращать возникновение этих уязвимостей. На опережающие индикаторы смотрим и так далее.
Поэтому могу ответить так, что сейчас таких рисков мы не видим. И это не влияло на принятие решения по ставке.
Что касается устойчивости банковской системы, она остается вполне устойчивой. Мы видим некоторый рост проблемных кредитов, но доля, например, плохих корпоративных кредитов совсем немного выросла и находится около 4%, это совсем немного. Банковская система хорошо капитализирована, и никаких здесь вопросов, на наш взгляд, нет.
ВОПРОС (издание РБК):
На днях стало известно, что Совет ЕС не одобрил конфискацию заблокированных российских активов. Связываете ли вы это в том числе с тем, что вы выразили свою позицию о том, что планируете проводить судебные заседания при необходимости в международных судах? И сработала ли таким образом ваша ответная мера?
И тоже по Euroclear небольшой дополнительный вопрос. А ходатайствовали ли вы о закрытом рассмотрении дела? Какие риски вы видите, если вы ходатайствовали об этом? И если оно все-таки будет закрыто, как мы будем узнавать, что там происходит, что там будет происходить? Как вы будете выстраивать коммуникацию с рынком по этому вопросу?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Мне сложно комментировать, какие конкретно аргументы возобладали. Вы видели, наверное, в прессе достаточно активно обсуждались разного рода аргументы. Но прежде всего, мне кажется, это связано с тем, что это решение подорвало бы базовые основы функционирования международной финансовой системы. Это очевидно.
Что касается режима рассмотрения наших исков, мы действительно ходатайствовали о закрытом режиме, потому что будет представляться информация, которая составляет банковскую тайну, это естественно.
Что касается этапов рассмотрения иска, мы обычно не комментируем ход рассмотрения наших судебных дел.
ВОПРОС (газета «Московский комсомолец»):
Продолжая тему Euroclear и вашего иска к этому депозитарию, вопрос такой: скажите, пожалуйста, многих россиян интересует, а почему нужно было ждать почти 3 года, для того чтобы подать иск, учитывая, что глава по рискам Euroclear заявил, что в России у этой организации есть активы на большую сумму, более 18 миллиардов? И почему нужно было так долго ждать?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Почему мы подали иск сейчас, а не раньше, на то были свои обстоятельства, о которых будет уместно говорить позже.
А то, что будет дальше, как будет исполняться решение суда, это будет определено, как я уже говорила и еще раз хочу подчеркнуть, после вступления решения суда в законную силу.
ВОПРОС (проект InvestFuture):
Мы сейчас находимся в такой ситуации, что мы наблюдаем замедление инфляции, цикл снижения ставки уже начался, но при этом инфляционные ожидания увеличиваются. И вот в этом свете хочется узнать, что сейчас играет бóльшую роль для Банка России при принятии решения по ключевой ставке: это динамика инфляции или динамика инфляционных ожиданий?
И про активы небольшое дополнение. Как решение Евросоюза по бессрочной заморозке может сказаться на новом цикле обмена замороженными активами инвесторов?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
По второму вопросу ответ короткий: явно это не помогает решению этих вопросов.
А что касается разнонаправленности инфляции и инфляционных ожиданий, это хороший вопрос. Действительно, когда они движутся в разных направлениях, это осложняет оценку ситуации, и гораздо сложнее делать выводы об устойчивости некоторых тенденций, нежели если бы они были сонаправлены.
И вокруг именно этих разнонаправленных тенденций, о которых вы спрашиваете, была существенная часть дискуссии на Совете директоров между теми, кто выступал за решение за неизменность, допустим, и теми, кто предлагал сделать более решительный шаг.
И сейчас мы считаем, что высокие инфляционные ожидания и их некоторое повышение, особенно у бизнеса, – это реакция на ожидаемое повышение НДС, на параметры индексации жилищно-коммунальных услуг, другие разовые проинфляционные факторы. И мы рассматриваем это как сохраняющийся существенный проинфляционный риск.
И нас беспокоит не просто повышение инфляционных ожиданий, но то, что они могут закрепиться на этом повышенном уровне, и с этим в том числе связан сдержанный шаг снижения ключевой ставки.
Что еще стоит отметить. Чувствительность наших решений или денежно-кредитной политики к инфляционным ожиданиям возрастает, когда они высокие и разъякоренные. В этой ситуации, когда инфляционные ожидания разъякоренные и высокие, инфляция может отреагировать гораздо сильнее на преждевременное чрезмерное смягчение денежно-кредитной политики. Ускорение инфляции может произойти с гораздо большей вероятностью, чем это было бы, если бы у нас инфляционные ожидания были заякорены.
Поэтому, да, эти разнонаправленные тенденции нам приходится анализировать, принимать решения, и это обуславливает осторожность наших действий.
ВОПРОС (ИА «Удмуртия», Ижевск):
Почему при ключевой ставке 16% банки дают кредиты под 40% и выше? С чем это связано?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Да, этот вопрос неизменно возникает, что банки предлагают ставки выше, чем наша ключевая ставка. Но о чем надо сказать здесь, на что обратить внимание. Такие ставки действительно предлагаются, но лишь по некоторым, далеко не массовым кредитным продуктам.
А если брать средние ставки в октябре, то по кредитам предприятий они составляли от 15 до 18% в зависимости от срока.
Отдельной строкой при этом проходят застройщики: их кредиты покрываются счетами эскроу, и там ставки около 10%. По ставке выше 24% (мы это анализируем) было предоставлено менее 4% корпоративных кредитов.
Кредиты населению, естественно, дороже: на срок полгода-год – по ставке 23%, свыше года – по ставке 17% в среднем.
Высокие ставки, с чем они связаны? Они связаны с рисками и издержками по выдаче кредитов со стороны банка.
Давайте посмотрим на примере корпоративного кредита. Если кредит запрашивает компания, у которой устойчивый сбыт, нет закредитованности, низкая долговая нагрузка, то она может рассчитывать на более низкую ставку, чем компания, которая еле-еле сводит концы с концами. И поэтому дифференциация ставок по корпоративным кредитам достаточно большая.
Вы это можете видеть на рынке облигаций. Если вы посмотрите доходность облигаций с высоким рейтингом, она сейчас около 15%, а с наименьшим рейтингом – уже почти около 30%. То есть огромное различие в доходности.
Такие же различия могут быть и в ставках по кредитам. И то же самое, кстати, по кредитам для людей. Если мы посмотрим, то по ипотеке и по кредитным картам ставки различаются (ставки по ипотеке ниже, чем по кредитным картам, благодаря более низким рискам – Ред.).
ВОПРОС (проект Anna_finance):
У меня вопрос про негосударственные пенсионные фонды. Система вознаграждений НПФ состоит из комиссии за управление (она сейчас 0,6%) и комиссии за успех (20–25%). В связи с тем что негосударственные пенсионные фонды вкладываются в консервативные активы, не считаете ли вы, что комиссия за успех сильно завышена и съедает доходность пенсионных сбережений граждан, и так невысокую в связи с тем, что используются консервативные активы?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Важно, как подходить к вознаграждению негосударственных пенсионных фондов. Важно, чтобы оно было сбалансировано, создавало правильную мотивацию.
А что такое правильная мотивация? Чтобы негосударственные пенсионные фонды вкладывали средства именно в те активы, которые приносят наибольшую пользу с точки зрения доходности и управления рисками для будущих пенсионеров. Поэтому на самом деле мы ушли от модели, которая была какое-то время назад, когда вознаграждение фактически не зависело от качества управления.
С прошлого года, как вы правильно говорите, у нас две части вознаграждения: одна за управление, другая за успех. И награда за успех привязана к средней доходности трехлетних депозитов – это как бенчмарк. И если фонд зарабатывает больше, соответственно, это вознаграждение больше.
Часть, которая связана с управлением, будет снижена по закону
с 2027 года, после того как НПФ завершат адаптацию к новой системе. Мы будем следить за тем, как эта новая система вознаграждения применяется фондами. Если потребуется, будем предлагать корректировки.
ВОПРОС (ТГ-канал Economikal):
Как за этот год изменился риск дефолта облигаций в бизнес-сегменте по сравнению с прошлым годом? Вырос ли он? И какие ожидания по дефолтам у Центрального банка, именно не банковского, именно бизнес-сегмента на следующий год?
И в контексте бизнеса у меня такой небольшой дополнительный вопрос: а не было ли идеи касательно НДС на эквайринг – защитить от этого НДС хотя бы малые предприятия? Потому что они с этим НДС впервые столкнутся, и они сразу его к себе в расходы принимают. Они не могут формировать книги покупок, книги продаж, чтобы хотя бы в ноль выходить или возвращать из бюджета, как у крупного бизнеса или у среднего бизнеса.
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Сначала о долгах. Мы не ожидаем, что жесткая денежно-кредитная политика приведет к системному росту проблемных кредитов. Да, некоторые дефолты случаются практически в любые времена. Мы внимательно следим за качеством корпоративной задолженности. И в целом качество обслуживания кредитов, несмотря на повышение ставок, несмотря на повышение процентной нагрузки на компании, остается высоким (мы сравниваем с историческими значениями). Хотя картина в разных отраслях действительно разная, и внутри отраслей есть разные заемщики.
И в кредитном портфеле банков, действительно, стала больше доля компаний, которых сами банки относят к желтой зоне, находящейся под наблюдением.
Но доля самых проблемных кредитов (IV–V категории качества) выросла с начала года всего на 0,2 п.п., до 4% (это то, что обычно красной зоной называется).
Хуже, действительно, ситуация обстоит в секторе малого бизнеса, где с начала года доля компаний, которые не способны обслуживать кредиты, выросла до 9,8%. И мы здесь рекомендовали банкам, чтобы облегчить бремя по обслуживанию долга, идти навстречу клиентам, реструктурировать кредиты. И мы не просим создавать их соответствующие резервы, если есть перспектива выйти на платежеспособность.
Вторая часть вопроса была по налогам на эквайринг, но это вопрос скорее к Правительству. А что касается нагрузки на малый и средний бизнес, то у нас с октября заработал закон о кредитных каникулах для малого и среднего бизнеса, по которому малые и средние компании могут воспользоваться отсрочкой, даже если их выручка не изменилась. Вы помните, программы такие применялись, они привязывались к выручке, как у населения – к доходам.
И что мы видим? Что за 2,5 месяца банки уже получили достаточно большое количество заявок (17 тысяч заявок) и дают кредитные каникулы в рамках этого закона, но не только. Чем закон хорош? Он мотивирует банки предлагать и собственные программы реструктуризации. И мы видим, что такая реструктуризация происходит.
И надо, конечно, учесть, что снижение ключевой ставки, которое в базовом сценарии у нас будет и дальше, быстро транслируется в снижение процентных расходов. Почему быстро? Потому что значимая часть кредитов, в том числе для малого и среднего бизнеса, – по плавающим ставкам.
ВОПРОС (газета «Ведомости»):
Как вы считаете, почему темпы инфляции в декабре, в первые недели, такие низкие? Они составляют всего 0,05%, хотя многие предупреждали о всплеске в преддверии повышения НДС. Это первый вопрос.
И второй: насколько высокими вы оцениваете риски более значительного замедления внутреннего спроса и нужно ли будет его дополнительно стимулировать?
А.Б. ЗАБОТКИН:
Давайте дождемся цифр за полный месяц. У нас все-таки «недельки» не всегда точно совпадают с тем, что получается по полному месяцу.
Но одно из объяснений – это то, которое Эльвира Сахипзадовна уже сегодня озвучила. Компании не очень хотят перетаскивать через конец года большие складские запасы, потому что тогда им придется их продавать с НДС 22% в следующем году. Соответственно, это снижение складов может быть значимым фактором, который влияет на цены в ноябре и декабре. И если это так, то в этой части динамика цен отыграет обратно после того, как мы перейдем через конец года.
Поэтому, для того чтобы делать выводы об инфляции в ноябре-–декабре, стоит дождаться не только полных декабрьских цифр, но, наверное, стоит еще и посмотреть, что произойдет в январе–феврале.
И с точки зрения динамики спроса пока мы видим, что темпы роста совокупного спроса в экономике сохраняются положительными, потому что если бы это было не так, то мы бы имели отрицательную динамику ВВП по итогам этого года, а этого не происходит.
ВОПРОС (газета «Красный Север», Вологда):
В свое время льготная ипотека была отменена в том числе для того, чтобы охладить рынок и стабилизировать цены на жилье. Между тем недвижимость продолжает дорожать. Например, в Вологде однокомнатную квартиру предлагают уже за 4–5 млн рублей и даже выше. Почему так происходит?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Ситуация сильно отличается по регионам, и мы видим, что есть регионы, где цены в этом году даже немного снизились. Но во многих регионах рост цен существенно замедлился, если сравнивать с предыдущим годом.
Например, показательная ситуация в Краснодарском крае, который традиционно считался одним из самых перегретых регионов с точки зрения рынка жилья. Цены там за 9 месяцев выросли на 4,3%, то есть ниже инфляции. Кстати, в Вологодской области в целом рост цен был таким же. И в целом в среднем по стране рост цен на первичное жилье замедлился по сравнению с прошлым годом.
Почему цены продолжают расти? Во-первых, спрос остается значительным. У нас была свернута программа льготной безадресной ипотеки, но «Семейная ипотека» тоже достаточно масштабная, «Дальневосточная ипотека», другие программы продолжают действовать.
Я уже говорила, сейчас люди охотнее берут рыночную ипотеку. И в целом спрос на жилье остается вполне достойным. Кстати, люди покупают квартиры не только в ипотеку, и спрос на жилье нельзя оценивать только по ипотеке – берут рассрочки. Задолженность по рассрочке на жилье уже достигла 1,5 трлн рублей, это тоже реализованный спрос, который не отражен в росте ипотеки.
Так что цены на строящееся жилье растут из-за оживления спроса, мы это видим. Действительно, он заметно оживился по сравнению с концом прошлого года и первым полугодием этого года.
Что делать, чтобы цены росли медленнее? Конечно, должна повышаться производительность труда в самом жилищном секторе, не должно происходить такого удорожания, которое мы видели в предыдущие годы.
ВОПРОС (проект Pro.Finansy):
Льготные программы ипотеки продолжают волновать умы граждан. Как только что вы заметили, все-таки они влияют на расширение спроса, поддерживают уровень цен, и в конечном итоге стоимость этих программ перекладывается и на других участников рынка через более высокие ставки, через бюджетные расходы, через инфляционное давление.
Можно ли говорить, что программы льготных ипотек, в том числе семейные, влияют на рост цен через расширение спроса, причем не только на рост цен на рынке недвижимости, но и общий уровень цен в экономике?
И при каких условиях могут существовать программы льготных ипотек без вот таких заметных перекосов рынка с точки зрения цен, с точки зрения доступности и с точки зрения влияния на инфляцию?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Вы абсолютно правы, любые льготы кем-то оплачиваются и на любом рынке это происходит. Любая льготная программа влияет на спрос, влияет на цены. Вопрос – в ее объеме. Если масштабы небольшие, то перекосов в целом на рынке не будет. Поэтому мы всегда выступали за то, что льготные программы – не важно, в сфере жилья или в других сферах – должны быть очень адресными, сконцентрированными на приоритетах и не приводить к таким перекосам.
Масштабные безадресные льготные ипотечные программы разгоняют спрос очень быстро, мы это видели. Чисто физически невозможно так же быстро нарастить предложение недвижимости. В итоге цены на квартиры растут, а по цепочке это разогревает и общий уровень цен. Потому что растет конкуренция за рабочую силу, особенно в условиях дефицита кадров, за материалы, за оборудование, и все это отражается в целом на ценовом давлении в экономике.
Так что я здесь не устану повторять: важна адресность льготных программ, чтобы не было таких перекосов.
«Семейная ипотека» – это адресная программа, хотя и достаточно крупная. Она остается основным драйвером ипотеки, и в этом году на нее приходится около 70% общего объема ипотечных выдач.
Рыночная ипотека будет более доступна по мере снижения инфляции. Она уже сейчас, я говорила, активизировалась, но будет более доступна по мере снижения инфляции и по мере снижения ключевой ставки и в целом процентных ставок в экономике.
ВОПРОС (ТГ-канал «Григорий Баженов»):
Инфляционные ожидания населения и бизнеса в настоящий момент являются, по вашему мнению, в большей степени инерционными, или же они связаны с некоторыми структурными долгосрочными факторами, которые при этом не подвластны в полной мере монетарному регулятору? Если это так, то нет ли здесь риска заякоривания в «долгосроке» инфляционных ожиданий на уровне, превышающем таргет?
А.Б. ЗАБОТКИН:
Конечно же, структурные факторы не подвластны монетарным властям. Но монетарные власти точно могут принимать такие решения, которые компенсируют действие этих структурных факторов в достаточной мере, чтобы фактическая инфляция в итоге была низкой. И если население и бизнес будут наблюдать низкую инфляцию, то инфляционные ожидания тоже будут умеренными, соответствующими этой низкой инфляции.
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Иногда говорят: не обращайте внимания на инфляционные ожидания. И, не обращая внимания на эти инфляционные ожидания, принимайте решения по ставке. Но тогда инфляция очень быстро разгонится. И монетарные власти обязаны в условиях повышенных инфляционных ожиданий принимать решения, которые приведут к снижению инфляции.
Поверьте, если будет низкая инфляция достаточно продолжительное время, несмотря на любые структурные факторы, инфляционные ожидания будут снижаться.
ВОПРОС (проект Market Power):
Прямо сейчас ряд брокеров собирают заявки розничных инвесторов на обмен заблокированных активов на акции Сбера. Есть ли у вас оценка потенциального объема такого обмена? Как вы оцениваете рыночные последствия схемы, при которой инвесторы получают не денежное вознаграждение, а акции? Нет ли в таком случае риска навеса предложения с учетом того, что некоторые инвесторы могут предпочесть продать полученные бумаги, а не держать их долгосрочно? И может ли это оказать заметное давление на котировки Сбера?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Первую часть вопроса я не смогу прокомментировать, потому что к нам такая информация не поступала.
А что касается потенциального навеса предложения, его не будет. Если вообще такие сделки состоятся. Его не будет, потому что будет действовать ограничение на последующие продажи.
Ф.Г. ГАБУНИЯ
Одно-единственное дополнение в части того, что информация не поступала. Естественно, мы видим, что такие предложения поступают. Но такие сделки возможны только с разрешения правкомиссии, и, соответственно, все документы должны поступить – они не поступали.
ВОПРОС (журнал «Эксперт»):
12 декабря на Инфраструктурном конгрессе «Развивай.РФ» со стороны бизнеса прозвучало предложение ввести отдельную ставку для ГЧП, для того чтобы количество ГЧП-проектов в промышленности увеличилось. Подскажите, пожалуйста, как Банк России оценивает эту идею?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Я только что отвечала на вопрос про льготную ипотеку: за любую льготу кто-то платит, и это надо учитывать. Если это будут дополнительные льготы к существующим ныне направлениям, то это будет при прочих равных означать, что для всех остальных ставки будут выше.
Льготные программы применяет Правительство, они сейчас достаточно масштабные. И если Правительство сочтет ГЧП более приоритетным, чем какие-то другие направления, и перераспределит средства на льготное субсидирование из других программ, то тогда дополнительного эффекта не будет. Но это, действительно, компетенция Правительства.
ВОПРОС («Российская газета»):
Если можно, поделитесь своими оценками: при каком уровне курс рубля перестанет быть дезинфляционным и будет нейтральным? И при каком станет снова инфляционным?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Уровень количественно назвать точно невозможно. Это зависит от обстоятельств. Скорее здесь не уровень, а динамика: если идет укрепление, то это в целом дезинфляционный фактор, если ослабление с существующих уровней – то проинфляционный.
А.Б. ЗАБОТКИН:
Бизнес ожидает определенные траектории курса. Эти ожидания по будущему курсу заложены в текущие цены товаров и услуг. Если курс ослабеет сильнее, чем ожидают бизнесы, которые продают импортные товары, то они переставят ценники вверх.
То есть ответ такой: (проинфляционно – Ред.) такое ослабление курса, которое превышает то, что рынок и бизнес сейчас ожидают, и то, что заложено в текущие цены.
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Видите, здесь тоже ожидания важны, не только инфляционные.
ВОПРОС (издание РБК):
У меня тоже вопрос про рубль. Вы в начале своего заявления отметили, что влияет и жесткая денежно-кредитная политика, и структурные факторы. Касаемо второй части этого высказывания. В начале декабря Максим Орешкин отметил, что на курс рубля может в том числе влиять такой неочевидный фактор, как майнинг, и Россия в том числе является неким экспортером криптовалюты, и это тоже вносит свои коррективы в курс. Вы рассматриваете, не рассматриваете этот вариант? И если там еще очень маленькие объемы, сколько должно быть, чтобы вы начали учитывать этот фактор? И является ли фактором укрепления рубля повышение утильсбора и обеление импорта?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Все факторы, которые Максим Станиславович (Орешкин – Ред.) перечислил, имеют место. И очень правильно, что он обратил внимание как раз на структурные факторы. Вы помните, мы в прошлый раз говорили о таких факторах, как меры по сдерживанию импорта, импортозамещению, меры по поддержке отечественных производителей при госзакупках – все это снижает спрос на импорт, и это надо понимать.
И у нас уровень импорта в ВВП существенно снизился по сравнению с тем, каким он был в 2020–2021 годах – это существенное структурное сокращение. И, конечно, это влияет на курс.
Что касается майнинга, наверное, оценить количественно его влияние сейчас затруднительно, потому что значительная часть майнинга находится в серой зоне. Но в любом случае майнинг появился не в этом году, то есть нельзя укрепление курса связать именно с тем, что он как-то резко вырос, он и раньше существовал. Наверное, какое-то увеличение есть.
Тем не менее майнинг является действительно одним из дополнительных факторов крепкого курса рубля.
Об утильсборе. Часть укрепления рубля в этом году можно связать с повышением утильсбора в октябре прошлого года и индексацией в январе этого года, потому что это привело к перераспределению части импорта 2025 года на 2024 год. Опережающим образом импортеры ввозили автомобили перед повышением утильсбора. И импорт автомобилей в этом году действительно заметно сократился по сравнению с прошлым годом.
Что касается фактора обеления импорта, у нас тоже пока недостаточно данных, чтобы судить о его эффектах на курс. Но да, если это будет сдерживать стоимостные объемы контрабандного и контрафактного импорта, то это может быть дополнительным фактором укрепления.
Если эти объемы просто пойдут вбелую, с честной, полной уплатой налогов, пошлин, то на курс это повлияет гораздо меньше или вообще не повлияет. Потому что спрос потребителя на эти позиции импорта никуда не денется. Но это зависит от того, что будет происходить в ответ на меры по обелению импорта.
Спасибо большое. С наступающим! Здоровья, счастья вам, вашим близким, родным, слушателям, читателям, зрителям – всем!