• ул. Неглинная, 12, Москва, 107016
  • 8 800 300-30-00
  • www.cbr.ru
Что вы хотите найти?

Любимое дело, или 60 лет в строю

Лев Моисеевич Гурков без всякого преувеличения — человек-легенда. В 2010 году к 150-летию Банка России издан документально-публицистический сборник «Банк России. Государственный Банк».

Составители сборника стремились сохранить для истории имена людей, которых по праву можно назвать золотым фондом банковской системы. В сборник вошло и имя Л.М. Гуркова.

Лев Моисеевич — орденоносец, заслуженный экономист РСФСР, почетный гражданин города Коврова, награжденный знаком «Отличник Госбанка».

Мы — «Дети Войны»

Открываю трудовую книжку, вижу запись от 14 августа 1957 года о назначении кредитным инспектором Вязниковского отделения Госбанка СССР и невольно ловлю себя на мысли о своей жизни, предшествующей этой записи. Не случайно говорят, что старики отлично помнят о событиях 70—80-летней давности и забывают о вчерашнем дне. Сколько помню себя — я всегда работал: и когда учился в школе, и после школы, и в институте. Если зафиксировать работу в войну и послевоенные годы до поступления в банк, потребовалась бы еще одна трудовая книжка. Я отношусь к поколению «Детей Войны». Умышленно пишу эти два слова с большой буквы. Убежден: «Дети Войны» заслуживают того. Ведь речь идет о девчонках и мальчишках, которым к началу войны было по 7-12 лет, и для которых детство кончилось 22 июня 1941 года. Они не понаслышке знали о военном лихолетье, сами испытали и холод, и голод, и гибель родных, близких, сверстников, и непосильный труд.

Родился я в 1933 году и жил до войны в городке Людиново Калужской области, где на локомобильном заводе работал отец. Уже в июле 1941 года нас начали бомбить. Помню, одна бомба попала в пруд, и мы, мальчишки, вылавливали всплывшую рыбу. Линия фронта подходила все ближе и ближе, и нужно было срочно уходить.

Эвакуировались в товарных вагонах. Во время бомбежек эшелон останавливали, и мы все бежали от него подальше, кто куда. Были раненые, искалеченные и убитые. Мне, восьмилетнему пацану, было очень страшно это видеть. Даже сейчас, через 76 лет, когда вспоминаю — ужас берет. Во время одного из налетов добежали до картофельного поля и, лежа, вырывали картошку, набивали ее за пазуху, в карманы. Очень хотелось кушать.
В эвакуации жили сначала в теплушках, потом нас расселили в частный сектор. Зима сорок первого была суровой. Дров и угля для топки не хватало, и нас, мальчишек, привлекли для заготовки кизяка из навоза и соломы. А еще вдоль полотна железной дороги собирали каменный уголь и развозили его на саночках и тележках. В школах размещались госпитали. И мы помогали ухаживать за ранеными. С удовольствием вспоминаю школьные годы, замечательных учителей, которые после уроков с нами мастерили приборы для кабинета физики, готовили тематические вечера, мечтали о будущем.

Быть в центре событий

В Саратовский экономический институт поступил случайно. Но никогда не жалел, что стал специалистом Банка. Более того, я полюбил свою работу и люблю ее и сегодня. Не благодаря, а вопреки. Вопреки тому, что было время, когда работа в банках считалась непрестижной и была весьма и весьма низкооплачиваемой. Это вызывало текучесть кадров. Предлагали и мне заманчивые должности с окладами, в разы превышающими банковский. Я полюбил свою работу за то, что она позволяла всегда быть в центре событий. Будь то приобретение и освоение современного оборудования или выпуск новых изделий, строительство производственных объектов или инфраструктуры. При открытии финансирования и строительства этих объектов возникали серьезные трудности.
Руководство отделения могло встать на позиции сторонних, пассивных наблюдателей и этаких «универсальных контролеров», прикрывавшихся инструкцией, законом или указаниями сверху, из Москвы. А можно было занять активную жизненную позицию, не отсиживаться в своих кабинетах, а больше быть на производствах, стройках, объектах и на основе ценнейшей информации, полученной здесь, упредить, да—да, именно упредить события и самим предложить, подсказать, что и как нужно сделать, помочь довести дело до конца.  Да, сейчас в корне изменились функции, роль и задачи Банка. Одно осталось неизменным — желаемой результативности добиваются там, где руководитель и его специалисты не отсиживаются в офисах, а идут к клиентам и предлагают свои продукты и услуги, активно воздействуют на происходящие процессы. И сегодня, через много лет, я вижу объекты, построенные при активном участии Банка, встречаю партнеров, которые благодарны за совместную работу. Да—да, именно за совместную работу.

Как я побывал на Неглинной

Труд нашего коллектива всегда получал высокую оценку — Ковровское отделение неоднократно занимало классные места во Всесоюзном соцсоревновании и награждалось Почетной Грамотой Правления Госбанка СССР и ЦК профсоюза. А в 1977 году приказом Председателя Госбанка СССР В.С. Алхимова для изучения передового опыта работы были выбраны по всему Союзу шесть отделений, в том числе и Ковровское. К нам тогда из Москвы приехала большая комиссия во главе с Юрием Петровичем Гончаровым. Очень интересный человек, профессионал. Прежде чем стать одним из руководителей Союзного банка, начинал тоже с кредитного инспектора районного отделения в станице Вёшенской — родине М.А. Шолохова. Гончаров запомнился как образец скромности. Как-то он обмолвился, что хотел бы Суздаль посмотреть. Я и ляпни: хоть завтра. «Нет, — отвечает. — я в рабочее время по экскурсиям не езжу». Поехали в выходной, походили в Суздале по монастырям, и я предложил пообедать в ресторане, предварительно заказав столик. А он спрашивает: «А чем вкусным в машине пахло?» Говорю, что котлеты с пюре супруга завернула. «Так зачем нам ресторан? Тем более у вас наверняка что-то к котлетам есть, да и природа, и погода отличные!». Так в ресторан и не попали.

Запомнилось совещание по итогам работы комиссии. Огромный операционный зал был полон. Численность отделения тогда была порядка 130 человек, плюс приехало областное банковское руководство. Открывая совещание, Ю.П. Гончаров сказал, что членам комиссии для докладов дает по семь минут, а работники могут выступать по любому вопросу и без ограничения регламентом. Помню, так и сказал: «Не хватит времени сегодня, продолжим завтра, но нам нужно знать все о вашей работе и жизни». Словом, преподал урок: никакого формализма и заорганизованности. И вот настал день, когда меня пригласили на Неглинную на заседание Правления Госбанка, где я имел честь доложить о работе отделения. Возможно, именно поэтому я, единственный руководитель отделения, позже, в год 150-летия Центрального Банка России был включен в документально публицистический сборник «Банк России. Государственный Банк», посвященный наиболее заслуженным работникам государственной банковской системы, названным «золотым фондом».

Интересно было и сейчас, через сорок лет, снова побывать  на Неглинной.

У меня за колбасой в Москву не ездили

После окончания института меня с супругой (мы только поженились) направили в распоряжение Владимирской областной конторы Госбанка. У нас было право выбора, и наше желание при распределении учли. И мы не ошиблись. Нас прекрасно встретили, буквально окружили заботой и вниманием. Забегая вперед, хочу сказать, что такое отношение сопровождало меня на протяжении всей жизни. Поэтому убежден, что главное в работе руководителя — забота о подчиненных, тактичность и деликатность в отношениях. Это, пожалуй, самые высокорентабельные инвестиции.
И обязательность: пообещал — выполни, даже если это во вред тебе или твоим родственникам. Да, без ложной скромности скажу, что я всех сотрудников обеспечивал новым жильем, детскими учреждениями, у меня за колбасой в Москву не ездили. А если нужно было, то и материальную помощь оказывал. Говорят, время было другое. Ерунда. Как один наш известный экономист говорил: «Делиться надо!» Даже сейчас остались еще прекрасные специалисты, которым по эффективности работы нет равных, которыми я всегда гордился и горжусь сейчас, которых мне удалось сохранить и не дать им уйти в другие структуры именно благодаря своевременно проявленной о них заботе. Во Владимире начальник отдела кадров областной конторы Николай Ильич Ершов, замечательный человек, сыгравший в моей судьбе определяющую роль, посоветовал ехать в районное отделение. И вот мы в Вязниках. Первое место работы стало прекрасной школой, я бы сказал, академией профессионального мастерства. Прежде чем приступить к работе, нужно было определиться с жильем.

И здесь не обошлось без курьеза. Из приемной одна дверь вела в кабинет управляющего, а другая в «красный уголок». В нем и предстояло нам жить, чему мы были несказанно рады. Но радость была преждевременной. Огромная филенчатая дверь красного уголка на-половину не прикрывалась. Бывало, ждем — не дождемся окончания рабочего дня, чтобы остаться наедине, а приходим «домой» — полна приемная народа, и мы как на ладони. Мы и простыней, и одеялом завешивали дверной проем...

Работа была интересной. За мной закрепили артели промысловой кооперации. А их в Вязниках и районе было около пятидесяти. И в каждой положено было не реже одного раза в квартал осуществлять проверки соблюдения финансовой дисциплины. А добирайся, как хочешь: или пешком, или на «перекладных». Если повезет — председатель артели пришлет лошадку. Первое время везло редко. Но через полгода у меня почти со всеми председателями установились такие отличные отношения, что лошадки практически в любое время были в моем распоряжении. А оптимизировать организацию труда и установить соответствующие отношения с клиентами в нужном для банка ключе помогал мне Иван Михайлович Таратынов, мой неформальный наставник. Мне всегда везло на хороших товарищей. Фронтовик, он еще до войны был управляющим отделением, а когда я приехал, он работал тоже кредитным инспектором. Относился ко мне по-отцовски. Сразу сказал — приходить на работу нужно хотя бы за полчаса до установленного времени. От этого зависит весь день. Чтобы ни операционист, ни тем более клиент тебя не ждали. Не клиент для банка, а банк для клиента. Я благодарен Ивану Михайловичу за эти, казалось бы, простые напутствия, которыми руководствуюсь всю жизнь. Как-то приехал с проверки, составляю акт. Спрашивает: «Что делаешь?» А я с этакой гордостью отвечаю, дескать, выявил нарушения. «Покажи». Посмотрел и говорит: «Нарушений везде — хоть лопатой греби. Жизнь такая. Может быть, полезней для дела, банка, клиента, да и для твоего же авторитета сначала прийти к клиенту и сказать, что у тебя то-то и то-то, но на первый раз акта не будет, просто поправь». И за это, вспоминая своего наставника, благодарен ему, зная по многолетнему опыту результативность такого подхода. Он же настоятельно советовал мне не упускать возможность участия в разных собраниях, совещаниях у клиентов. На них всегда можно услышать, как «режут правду-матку», получить уникальную информацию, которая позволяет и риски минимизировать, и своевременно подготовить пакет предложений по продаже продуктов и услуг с учетом услышанных выступлений. Убежден, что это актуально и для сегодняшнего дня.

С целью повышения эффективности работы отделения, мы использовали и такой рычаг, как статьи с нашими предложениями в городской и областной газетах. И всегда убеждались в результативности взаимодействия со СМИ.

Публиковались наши статьи и в научно-отраслевом журнале Госбанка СССР «Деньги и кредит». Так, в этих журналах — апрельском номере за 1977 год и сентябрьском за 1978 год, — были опубликованы статьи соответственно: «Об укреплении платежной дисциплины» и «Расчеты в народном хозяйстве». Причем, в обеих статьях предлагалось повысить роль такого экзотического, по тем временам, инструмента, как процент за кредит. 
Прямо предлагалось — «...ограничить или полностью исключить из арсенала мер банковского воздействия санкции в виде прекращения кредитования, одновременно повысив роль и значение действительно экономического рычага — процента за кредит».

И сейчас, через сравнительно небольшой, по историческим меркам, срок, этот рычаг в руках Центрального банка Российской Федерации стал главным стимулом в снижении инфляции, укреплении экономики и национальной валюты.

 

Подписать или расписаться?

Весной 1959 года меня назначили управляющим Гороховецким отделением Госбанка. Вместе со мной в Гороховец приехал Н.И. Ершов, мой добрый учитель. До отдела кадров он поработал в районном отделении, затем — главным ревизором областной конторы. Недели три безвыездно, с утра до позднего вечера, он находился рядом, пока я входил в курс дела. Бывало, придем из кладовой (с этого начинался рабочий день), он сядет в кабинетике на продавленный диван, возьмет газету и как будто пропадает. А в конце дня, при подведении итогов выясняется, что он, оказывается, все видел и слышал. Представил меня местной власти, руководителям хозяйств. Его замечания и наставления я запомнил на всю жизнь. Это он посоветовал тщательно готовиться к разговорам по телефону, чтобы быть предельно лаконичным. Это он, понаблюдав за моей работой, как-то спросил: «А знаете, в чем разница между понятиями „ПОДПИСАТЬ“ и „РАСПИСАТЬСЯ“. В первом случае читают и проверяют, во втором — не делают ни того, ни другого». И тут же на конкретных документах показал способы проверки с минимальными затратами времени. Мое назначение совпало с началом весенних полевых работ. И я был просто атакован председателями колхозов, которые нуждались в деньгах на оплату горючего, запчастей, семян, удобрений и т. п. Дело в том, что вся выручка от сдачи сельхозпродукции целиком уходила на уплату просроченных долгов. Нарушить порядок очередности расчетов было не просто грубым нарушением, а преступлением. Как найти выход из этого положения, не учили ни в институте, ни в Вязниках. Положение было тупиковое. Если сорвутся сельхозработы, то ущерб государству будет нанесен гораздо больший, чем невыполнение законов. И с такими ситуациями по самым разным вопросам я встречался на протяжении всей работы в банке, придя к убеждению, что коли согласился стать руководителем — бери ответственность на себя. Второе — как специалист помоги, подскажи, как сделать. Третье — работник банка должен исключить из своего лексикона слово «нет». И четвертое — думать всегда, как сделать, а не как не сделать.


На годы работы в Гороховце (а отделение было укрупнено за счет присоединения соседнего Фоминского района) пришлась хрущёвская денежная реформа 1961 года. Предстояло открыть десятки обменных пунктов старых денежных знаков на новые в городе и районе, в считанные дни отобрать на предприятиях, колхозах подходящих работников, обучить их, оформить полную материальную ответственность, подготовить помещения, снабдить сейфами и развезти новые деньги. Работали чуть ли не круглые сутки, практически без выходных. Штатные и привлеченные кассиры работали на пределе. Были и слезы, и желание встать и все бросить, была большая опасность допущения просчетов и недостач. Руководители судостроительного завода и завода подъемно-транспортного оборудования поочередно давали мне в распоряжение свои легковые машины («Победу» и «Москвич-403»). Чуть ли не круглые сутки разъезжал по обменным пунктам, успокаивал, подбадривал кассиров, искал и находил недостающие деньги. В итоге за всю работу по обмену денег не было ни копейки недостачи, а мне и коллективу отделения была объявлена благодарность и выдана премия в размере месячного оклада...

О пользе внешнего вида

В феврале 1963 года я был назначен управляющим Ковровского отделения Госбанка. Этим я обязан Ивану Васильевичу Красавину, управляющему Владимирской областной конторой Госбанка. Он же в 1966 году, когда мне было 33 года, вручил мне орден. Позже он занял пост начальника Управления кредитования легкой промышленности Правления Госбанка СССР, а затем на протяжении многих лет был членом Правления и главным бухгалтером Государственного банка СССР. Для меня И.В. Красавин был и остается образцом руководителя. Уравновешенный, со спокойным, чуть приглушенным голосом. Мне довелось присутствовать при его встречах и с подчиненными, и с руководителями более высокого ранга — он умел овладеть вниманием и убедить и тех, и других. Даже его внешний вид заслуживал глубокого уважения. Всегда безупречно одет, в белоснежной сорочке, с подчеркнуто отутюженным воротничком. И пиджак, и брюки на нем всегда сидели, как на манекене. Я не помню, чтобы он делал замечания, тем более повышал голос. Но всегда хотелось подражать ему и внешне, и внутренне. Уже работая в Москве на высокой должности, он не забывал владимирцев, принимая в Москве, оказывая всевозможные знаки внимания. Бывал и я у него на Неглинной.

Я всегда старался следовать его примеру. Во время приема на работу новых сотрудников обязательно рекомендовал им следить за своей внешностью. Прямо говорил, что на работе надо выглядеть лучше, чем на свадьбе, что у женщин должна быть в идеальном порядке одежда, голова и руки. Разъяснял, что клиентам неприятно иметь дело с работником банка, если у него неопрятный вид. И в нашем отделении это соблюдается всегда.

Преобразование в 1990 году Ковровского отделения Государственного банка СССР в Ковровское отделение Промстройбанка СССР, а затем создание на его основе отделения коммерческого банка — Московского индустриального банка — прошли для нашего коллектива и для меня лично естественно и безболезненно. Ведь, и Ковровское отделение Промстройбанка, и «МИнБанк» родом из Госбанка. У нас одни традиции и одна школа.

Справка

Гурков Лев Моисеевич с 14 августа 1957 года по 1 января 1988 года (31 год) работал в учреждениях Госбанка СССР, в том числе с 1959 года по 1988 год (29 лет) был управляющим Гороховецким и Ковровским отделениями.
С 1 января 1988 года по 7 декабря 1990 года — управляющий Ковровским отделением Промстройбанка СССР.
С 1990 года по 2008 год — управляющий Ковровским отделением «Московского индустриального банка» (18 лет). В этом банке работает и по настоящее время.

Страница была полезной?
Последнее обновление страницы: 09.12.2019