Интервью первого заместителя Председателя Банка России К.В. Юдаевой агентству «Интерфакс» 28 мая 2018 года

Ксения Юдаева: «Нейтральная ставка - это теоретическая концепция»

Всплеск волатильности в начале апреля на фоне введения новых антироссийских санкций и колебаний мировых рынков пока не транслировался в потребительские цены, однако показал, что рекордно низкая инфляция - это не данность, не константа, в условиях которой экономике страны предстоит жить неопределенно долго. И геополитика - далеко не единственная переменная, от которой зависят ключевые макроэкономические индикаторы: цены на нефть ждут решений ОПЕК+, а российским властям предстоит принять важные решения в налогово-бюджетной сфере. О том, как эти факторы учитывает в прогнозировании и денежно-кредитной политике Банка России, о границах нейтральной ставки, а также о стресс-тестах банковского сектора в интервью «Интерфаксу» в кулуарах ПМЭФ-2018 рассказала первый зампред ЦБ РФ Ксения Юдаева.

— Минэкономразвития планирует повысить прогноз по инфляции на 2018 год с 2,8% до «чуть выше 3%». Минфин считает, что инфляция в России будет около 3%. ЦБ хотел в июне уточнить свой прогноз, но, по вашим словам, он уложится в существующий диапазон 3-4%. Все же ЦБ ожидает инфляцию по итогам года ближе к нижней или верхней границе диапазона?

— Нужно аккуратно посмотреть на всю информацию, проанализировать ее, оценить тренды, ситуацию с отдельными компонентами инфляции. До заседания совета директоров еще будет опубликована майская инфляция, очень важно оценить те ее компоненты, которые в недельных данных не отражаются.

— Зачем нужна корректировка прогноза, если инфляция попадает в границы диапазона?

— Все же мы приближаемся к концу года, чем мы к нему ближе, тем точнее может быть оценка инфляции. Неопределенность сейчас за счет действия разнонаправленных факторов еще достаточно велика. Чем меньше времени до конца года, тем нам понятнее, как будут складываться инфляционные тренды на этот год. И важно уже смотреть и на возможные траектории начала будущего года.

— Вы говорили, что текущая динамика цен на нефть обусловлена во многом специфическими геополитическими факторами. Когда вы ожидаете исчерпания их влияния и корректировки цены на нефть?

— Я не политик, мне сложно сказать, насколько будут длинно действующими геополитические факторы. Наш сценарий предполагает возврат цен в среднесрочной перспективе сначала до $55, потом до $50. Я не думаю, что мы в этот раз существенно его изменим, потому что с экономической точки зрения этот сценарий выглядит достаточно обоснованным. Плюс он достаточно консервативный, а в нашей работе, как вы знаете, мы стараемся придерживаться консервативных сценариев, считаем, что это ограничивает нас от дополнительных рисков.

— Но на 2018 год вы прогноз по ценам на нефть повысите?

— Как раз на этот год мы прогноз, по всей видимости, пересмотрим, потому что уже почти полгода прошло, цена в первой половине года была существенно выше, чем в прогнозе, поэтому есть все основания, чтобы цену на этот год пересмотреть. Что касается последующих лет, то мы хотим выбрать более или менее плавную траекторию сценариев снижения цены до обозначенных выше значений.

— Насколько вероятно уточнение прогноза ЦБ по росту ВВП на 2018 год? Могут ли измениться границы диапазона 1,5-2%?

— Что касается потенциального выпуска, пока нет серьезных оснований. Что касается оценок роста на этот год, то нужно еще информацию проанализировать, что-то, может быть, в прогнозе уточнить. Я думаю, что порядок цифр будет близок к ранее обозначенному диапазону.

— Вероятность повышения верхней границы интервала в 2% невелика?

— С учетом тех данных, которые вышли в начале года, это маловероятно, но нужно посмотреть на всю новую информацию. Может быть, что-то из правительственных планов станет более ясным. Пока вышедшие в начале года данные более или менее подтверждают диапазон, который у нас сейчас в прогнозе.

— Не планирует ли ЦБ пересматривать или уточнять границы диапазона нейтральной ставки в ближайшее время? Нужно ли их изменять?

— Нейтральная ставка - это теоретическая концепция. Это процентная ставка по коротким инструментам, ставка политики, которая действует в ситуации равновесия, когда инфляция на цели 4%, экономический рост примерно соответствует потенциалу 1,5-2% и нет никаких шоков, которые куда-то сдвигают эту ситуацию. Это теоретическая концепция, которая в жизни если случается, то только мимолетно. Какие-то данные собрать про нейтральную ставку мы не можем, можем только ее оценивать эконометрическими или другими счетными методами, исходя из представлений о том, из каких компонент складывается процентная ставка. Сейчас мы при оценке используем такие компоненты: наше представление о мировой равновесной процентной ставке, разница в инфляции и премия за риск. Это оценка, поэтому, как и любая другая оценка, она не очень точная, ведь оценивается не наблюдаемый, а рассчитываемый параметр. Поэтому есть границы коридора, которые описывают возможную ошибку оценки. Так как мы впервые приходим к равновесию, то поставили достаточно широкие границы - между 6% и 7%. Те колебания компонент, входящих в общую суммарную оценку, которые мы наблюдали за последнее время, были вниз и вверх. Они в принципе вписывались в этот диапазон, поэтому я думаю, что сейчас нет смысла его менять. Мы его будем менять, только если мы увидим совсем большие отклонения, которые не вписываются в диапазон и которые будут интерпретироваться как длительные. Кроме того, мы сможем провести некоторые дополнительные переоценки, когда проанализируем по уже накопившимся данным по инфляции и выпуску, как они ведут себя вблизи цели.

— Председатель Банка России Эльвира Набиуллина говорила, что еще предстоит нащупать «нейтральный» уровень ключевой ставки, при котором прекратится ее плавное снижение. Когда это произойдет? Где будет этот нейтральный уровень? Как вы это оцените?

— Обычно нейтральная ставка оценивается эконометрическими способами. ФРС опубликовала несколько работ о том, как они оценивают R-Star. Думаю, что наши эксперты постоянно будут проводить эту переоценку. С точки зрения политики, мы будем снижать процентную ставку, смотреть, как экономика на это реагирует. Возможно, будут ситуации, когда ключевая ставка уходит ниже нейтральной в какой-то момент, потом опять поднимается. Чем больше таких данных у нас накопится, тем более точно мы сможем рассчитывать равновесную процентную ставку. С другой стороны, она тоже может немного меняться в зависимости от изменения фундаментальных факторов.

— Как ЦБ сейчас оценивает баланс рисков между инфляционными рисками и рисками для экономики? Есть ли смещение в какую-либо сторону?

— Смотря с каким периодом мы сравниваем. Если сравнивать с концом прошлого года, с декабрем, то инфляционные риски выросли несколько больше, потому что тогда ситуация на финансовых рынках была стабильнее, не было еще этого эпизода волатильности валютного курса. По сравнению с апрельским заседанием, есть факторы, которые чуть-чуть смещают инфляционные риски вниз, но есть факторы, которые говорят, что возможно, инфляционные риски еще не исчерпаны. То есть, с одной стороны, тот факт, что данные по недельной инфляции еще достаточно низкие, говорит о том, что риски, связанные с апрельской волатильностью и удешевлением рубля, либо еще не реализовались в полной мере, либо достаточно низкие. Однако пока есть еще и неопределенность относительно параметров финансирования объявленных дополнительных бюджетных расходов, а также в отношении будущей ситуации на глобальных финансовых рынках в условиях роста ставок в США. Все это говорит о том, что потенциальные инфляционные риски есть, нужно, конечно, все время следить за ситуацией и дополнительно оценивать баланс рисков.

— Не отмечает ли ЦБ усиление рисков для экономики?

— Экономика действительно растет довольно медленными темпами. Здесь опять же нужно оценить причины, почему это происходит. То ли это происходит из-за недостатка спроса, то ли из-за каких-то структурных проблем, которые мешают экономике более устойчиво развиваться. Для денежно-кредитной политики важно смотреть не только на данные по экономике в целом, но и отдельно на данные по спросу. Мы видим, что потребительский спрос растет. Прошлогодняя тенденция, когда наблюдался рост зарплат, но спрос не увеличивался, не сохраняется. Спрос растет. Спрос на инвестиции несколько замедлился, это стоит оценить более детально и, возможно, во время прогнозного раунда мы это сделаем.

— ЦБ должен был провести анализ чувствительности кредитного качества ипотечных портфелей к ухудшению макроэкономического фона для оценки устойчивости банковского сектора. Что показали результаты стресс-теста?

— Мы время от времени проводим различные стресс-тесты банковского сектора. Что касается ипотеки, в принципе ее качество сейчас достаточно высокое. Нас беспокоит только опережающий рост ипотеки с небольшим первоначальным взносом, менее 20%. Мы уже не раз говорили, что именно такая ипотека является наиболее рисковой, мы внедрили меры по ее охлаждению, но пока мы видим, что рост такой ипотеки продолжается. Есть гипотеза, что это связано с тем, что по многим договорам на момент вступления в действие наших ограничений уже были предварительные договоренности. Введенные нами меры стимулируют банки аллоцировать больше капитала, то есть снижать риски для такого рода ипотеки. Но в целом ситуация нуждается в дальнейшем наблюдении.

— Возможны ли дополнительные меры в этой части, или вы продолжите наблюдать за ситуацией?

— Я думаю, что какое-то время нужно понаблюдать прежде, чем принимать решение вводить ли дополнительные меры.

— Еще ЦБ планировал начать проводить макропруденциальный стресс-тест для выявления устойчивости рынков к системным рискам. Были ли проведены первые тесты и что они показали?

— Такой экспериментальный стресс-тест мы провели в прошлом году, протестировали методологию, приняли решение относительно некоторого усовершенствования методологии. В этом году будем проводить его еще раз, смотреть на результаты и думать, как мы можем его использовать в своей работе с целью разработки мер по повышения устойчивости финансовой системы.

— Что показал прошлогодний стресс-тест?

— Этот стресс-тест был экспериментальным, поэтому о его результатах я бы не хотела говорить.

— Вы уточняете методологию, потому что результаты не очень хорошие?

— Результаты вполне нормальные. Все надзорные подразделения их обсудили, дали предложения, как улучшить методологию. Давайте мы проведем работу еще раз, улучшим методологию, поймем, как нам лучше интерпретировать результаты, потом уже вернемся к вопросу публичности стресс-теста.

— ЦБ уже объявил о планах по повышению коэффициентов риска по валютным корпоративным кредитам. Есть ли планы у ЦБ ужесточить требования по валютным депозитам, например, снова повысив ставки отчислений в фонд обязательного резервирования по ним?

— Рассматривается такая мера, но окончательного решения не принято. Нужно провести расчеты, обсудить плюсы и минусы.

— Не считаете, что эта мера могла бы как-то повлиять на возврат капитала в Россию по амнистии?

— Я не думаю, что мы введем какие-то огромные коэффициенты, которые выведут процентные ставки в глубокие отрицательные значения, более отрицательные, чем в тех странах, откуда капитал к нам предполагает вернуться. Я думаю, что стимулы для возврата капитала, конечно, останутся.

https://www.interfax.ru/interview/614616

× Закрыть