Интервью заместителя Председателя Банка России О.В. Поляковой «Российской газете» 5 декабря 2018 года

Козырная карта Центробанка

Расчистка банковских рядов близится к завершению

За пять лет Банк России отозвал лицензии более чем у 400 кредитных организаций, с рынка выведены наиболее агрессивные банки-«пылесосы» и банки-«прачечные». Однако банкиры изобретают все новые и новые схемы, чтобы скрыть проблемы с низким качеством активов и с капиталом, и даже готовы податься в бега вместе с наличными из кассы, если обман раскрыт.

О том, какие банки на очереди и с чем сейчас борется банковский надзор, в интервью «Российской газете» рассказала заместитель председателя Банка России Ольга Полякова. Она также подвела первые итоги централизации банковского надзора, который окончательно ушел из территориальных учреждений Банка России и сосредоточен теперь в двух подразделениях его центрального аппарата. По словам Поляковой, реформа повысила управляемость, исключила региональные различия в подходах к оценке бизнес-моделей банков и убрала лишние звенья в процессе принятия решений, сделав надзор оперативнее.

Ольга Васильевна, на какой стадии находится процесс расчистки банковского сектора? Ранее озвучивались оценки, что еще потребуется год-два.

Ольга Полякова: Основная часть пути по очистке банковского сектора пройдена. За пять лет Банк России отозвал лицензии более чем у 400 кредитных организаций, а 28 проблемных банков проходят санацию, это банки, которые были хронически неустойчивы, их деятельность вела к тому, что клиенты теряли свои средства, или же они строили бизнес на незаконных операциях. Число банков действительно большое, но в среднем в год с рынка уходили игроки, чья совокупная доля во вкладах населения составляла не более 2,2%, а доля в активах - не более 1,5%.

Важно отметить, что банковский сектор растет - его активы с начала 2013-го по ноябрь 2018 года увеличились с исключением влияния валютной переоценки в 1,6 раза. Это говорит о том, что система становится более здоровой, а банки становятся крупнее, финансово устойчивее и, соответственно, в большей мере способны оказывать комплекс современных банковских услуг. При этом многие виды недобросовестных практик уходят в прошлое, открывая возможности для здоровой конкуренции.

Мы действительно надеемся завершить процесс очищения банковского сектора в ближайшей перспективе, и наша реформа надзора направлена на то, чтобы как можно раньше выявлять проблемы у банков, решать их, по возможности не доводя до ситуации, когда кроме отзыва лицензии другого пути нет. Но по-прежнему у банковского надзора абсолютно нулевая толерантность к банкам, которые работают в интересах криминальных структур, выводят активы, проводят схемные операции и создают угрозу интересам своих кредиторов и вкладчиков.

Вкладчики усвоили, что под риском находятся мелкие и средние банки. Реформа надзора должна как-то повлиять на степень доверия к ним, к банковскому рынку?

Ольга Полякова: Беспокоиться должны те банки, которые работают вне правового поля. Размер банка сам по себе не фактор риска, и мы как раз хотим, чтобы небольшие банки, которые хорошо знают клиентов в своих регионах, понимают потребности местного бизнеса и населения, развивались. И это основная причина, почему мы ввели базовые лицензии для банков - простые правила регулирования для небольших банков. Что касается доверия, опасения, что вкладчики могут перестать доверять небольшим банкам, пойдут в крупные, в государственные или вовсе предпочтут хранить деньги дома, высказывались в основном в период, когда мы очень активно отзывали лицензии. Опасения не оправдались.

Доверие к банковской системе есть, и рост вкладов граждан подтверждает, что население в целом доверяет банкам. Если на 1 октября 2018 года объем вкладов в России составлял 26,93 трлн рублей, то на 1 ноября он вырос до 27,07 трлн.

Все, что делает Банк России, развивая надзорные практики, а в деятельности регулятора появилось и новое направление - поведенческий надзор, все это - вклад в повышение доверия населения к банковской системе.

Когда Банк России отзывает лицензию у банка, который входит в неформальную группу, как вы дальше работаете с другими банками из этой группы?

Ольга Полякова: Централизация банковского надзора очень помогает распознавать неформальные группы. Раньше, если, допустим, в Москве территориальное управление Банка России выявляло такую группу, ее участники могли быстро рассеяться по всей России, перерегистрироваться - кто-то в Забайкалье, кто-то в Иркутске, кто-то в Красноярске. И чтобы прекратить неправомерную деятельность группы, приходилось тратить много времени и усилий.

Если мы выявляем проблемную неформальную группу, то стараемся действовать оперативно, ограничивая ее возможности по проведению схемных операций, используя весь наш арсенал. Так, например, если у банка возникают проблемы с качеством активов, мы начинаем с ограничения аппетитов по привлечению вкладов, а в случае с неформальными банковскими группами ограничиваем и активные операции - не разрешаем вкладывать денежные средства в банки группы, не разрешаем им переуступать кредиты с отсрочкой платежа, не говоря уже о том, что не разрешаем покупать векселя друг друга. Иначе говоря, ограничиваем все, что может способствовать разрастанию схемных операций.

Я не могу сказать, что это так легко, поскольку мало выявить, надо еще доказать, в том числе с соблюдением всех правовых последствий. Мы стараемся быть оперативными, но все решения должны строго соответствовать формальным критериям, чтобы мы могли отстоять их в суде.

В последнее время Банк России активно борется с практикой, когда банки специализируются на финансировании проектов собственников. Изменилась ли в итоге ситуация?

Ольга Полякова: Исторически многие российские банки были ориентированы именно на кредитование компаний, связанных с собственниками, это так называемые кэптивные банки. В них часто неадекватно оцениваются риски: владельцы более лояльны к себе, ставки по этим кредитам ниже, сроки кредитов могут продлеваться неоднократно, и платить по ним, по мнению ряда собственников, не всегда обязательно. В результате банк не получает адекватного дохода, а платить по обязательствам, например, депозитам граждан или юридических лиц, нужно. И если с проектами собственника что-то пошло не так, то выбраться из этой ямы, в которую собственник сам же и «посадил» банк, возможностей практически нет. В этом случае возможно одно-единственное решение - отзыв лицензии.

Особенностью кэптивных банков является то, что они в качестве основного источника финансирования своих проектов используют средства физлиц, очень редко бывает так, что собственник рискует еще и собственными деньгами.

Любая концентрация рисков рано или поздно приводит к серьезным проблемам банка. Мы боремся с этим в первую очередь через установление норматива на риск на одного или группу связанных заемщиков (норматив Н25, по которому размер риска на связанное с банком лицо ограничен 20% капитала. - Прим. ред.).

Эксперты считают, что перед отменой послаблений по этому нормативу с начала следующего года банки станут более активно использовать сложные схемы сокрытия кредитов связанным сторонам. Это так?

Ольга Полякова: Схемы, которыми банки камуфлируют нарушения, надзор все равно раскручивает, и мы достаточно профессионально научились разгадывать ребусы и кроссворды банков. Мы работаем, предметно обсуждаем с банками проблемы и пути их решения. К диалогу открыто большинство кредитных организаций, и это очень радует.

Если говорить о кредитовании проектов собственников - как обстоит дело с портфелем банка «Югра»? Была информация, что его заемщики, пользуясь затягиванием дела о банкротстве банка, стали сами массово банкротиться и избегать требований о возврате кредитов.

Ольга Полякова: Действительно, ни один из 133 заемщиков «Югры» не погасил кредит и не уплачивал проценты по кредиту после отзыва лицензии банка. Общая сумма задолженности этих заемщиков составляет 268 млрд рублей. Это подтверждает оценку Банком России величины проблемных активов при принятии в 2017 году решения об отзыве лицензии.

Это пример деятельности, когда руководители и собственники банка, разными способами камуфлируя реальное положение дел, использовали средства вкладчиков на реализацию своих проектов, которые впоследствии оказались проблемными.

Обращает на себя внимание то, что эти заемщики сейчас находятся либо в стадии банкротства, либо в стадии ликвидации, либо кредиторы инициировали банкротство в отношении этих заемщиков. Самое интересное - это то, что публикации заявлений о намерении подать иски о банкротстве компаний произошли синхронно, чуть ли не в один день, что может свидетельствовать о координации этих действий из одного центра.

Какую все-таки часть средств из портфеля «Югры» удастся взыскать?

Ольга Полякова: Затягивание судебного процесса со стороны руководства банка привело к тому, что решение о банкротстве было принято спустя год и два месяца после отзыва лицензии. Основной вопрос, который остается открытым для осуществления выплат кредиторам и вкладчикам, - где деньги, которые банк в свое время выдал этим 133 заемщикам. Почему у банка такой объем невозвратных займов, или, может быть, стоит сказать, заведомо невозвратных. Его и нужно адресовать непосредственно менеджменту и собственникам «Югры». Мы неоднократно в надзорной практике сталкивались с тем, что собственники банка выводили деньги вкладчиков на финансирование своих бизнес-проектов, не думая их возвращать.

Мы рассчитываем в перспективе на обращение взыскания на имущество или привлечение собственников к субсидиарной ответственности, но это нелегкий процесс.

Вывод активов - это по-прежнему системная проблема?

Ольга Полякова: Недобросовестные банкиры, понимая, что у банка будет отозвана лицензия, не сегодня так завтра, конечно же, пытаются выводить активы. Здесь мы видим большую изобретательность: и выдачу кредитов «техническим» компаниям или физическим лицам на большие суммы без подтверждения доходов заемщиков, и приобретение неликвидных ценных бумаг. Выявление этих операций, доказывание их фиктивности и направленности на вывод средств требует времени.

Некоторые банки, понимая, что ситуация безвыходная и надзор раскрыл их схемы, идут ва-банк, нарушая установленные надзором ограничения и запреты. Мы знаем случаи, когда в ночное время из банка выводили оставшиеся активы: продавали здания, автомобили, забирали из кассы последние деньги. В таких ситуациях мы обязательно направляем информацию в правоохранительные органы. В этом году мы направили 84 обращения, по 47 из них уже заведены уголовные дела. Мы работаем в тесном сотрудничестве с правоохранительными органами, в том числе в межведомственной комиссии, помогаем с экономического языка переводить действия недобросовестных банкиров на язык Уголовного кодекса.

ЦБ также беспокоило «раздувание» капитала банками. Таких случаев становится больше или меньше?

Ольга Полякова: Банков, использующих различные варианты пополнения капитала фиктивным способом, становится все меньше, с этой проблемой мы боремся не первый год. С конца сентября у Банка России появилось право исключать из расчета капитала средства, чье происхождение банки не могут объяснить, а по ряду доходов частично реализованы принципы кассового метода - отнесение на доходы только в момент фактического получения денег.

С 1 января у вас появится возможность проводить контрольные закупки. Когда в банки будет приходить «тайный покупатель», как это будет выглядеть и чем регулироваться?

Ольга Полякова: Этот инструмент будет применяться Банком России и различными его подразделениями для превентивного поведенческого надзора, чтобы понимать, насколько адекватно банками раскрывается информация о предоставляемых клиентам услугах. Мы как банковский надзор будем приходить туда, где увидим признаки наличия забалансовых вкладов и недостоверного отражения операций в балансе - к сожалению, некоторые банки до сих пор этим грешат. В ближайшее время мы выпустим нормативный акт, определяющий порядок проведения «контрольных закупок».

Ольга Васильевна, как в ходе реформы надзора вы решали, кого из территориальных подразделений брать в новую структуру?

Ольга Полякова: Был отбор, профессиональное тестирование, а сотрудники, которые претендовали или уже занимали руководящие посты, проходили также тестирование на способность управлять процессами.

Самое важное - наш кадровый состав на сегодняшний день сформирован из понимающих именно надзорные процессы сотрудников. Нам удалось обеспечить непрерывность деятельности в процессе реформирования, сохранить накопленные нашими сотрудниками в регионах знания о кредитных организациях.

Основной кадровый состав сотрудников надзора теперь располагается в Москве, в регионах есть наши представители, которые непосредственно контактируют с кредитными организациями. Они хотя и работают на местах, являются сотрудниками не территориальных учреждений, а Службы текущего банковского надзора в Москве.

Насколько значительными оказались итоговые сокращения в надзорном блоке?

Ольга Полякова: Общая численность сотрудников банковского надзора как в центральном аппарате, так и в регионах уменьшилась примерно на 45 процентов и к настоящему времени составляет менее одной тысячи человек. Кто-то перешел в другие подразделения. Также оптимизации численности сотрудников надзорного блока способствовало внедрение новых технологий, которые позволяют нам более оперативно взаимодействовать с кредитными организациями, в первую очередь речь идет о внедрении «личного кабинета».

× Закрыть